Санитар!
Что с тобой, милый?
Каждый болван думает, что он знает всё о войне.
В особенности те, кто на ней сроду не был.
Мы любим, чтобы всё было просто и ясно:
добро и зло, герои и злодеи.
И тех и других всегда хватает.
Чаще всего, они не такие, какими мы их себе представляем.
Где он?
Где… Где он? Где он?
М-р Брэдли?
М-р Би? С вами всё в порядке?
- Где он? - Кто?
Где он? Где он? Где… Где он?
Ладно, оставайтесь здесь, хорошо?
Я вызову скорую. Всё будет хорошо.
Где он?
Большинство из тех, кого я знал, никогда не рассказывали о том, что там происходило.
Возможно, они до сих пор стараются забыть об этом.
Они совершенно не считают себя героями.
Они умерли без славы.
Никто их не фотографировал.
И лишь их однополчане знали, что они совершили.
Я говорил их родным, что они совершили это ради своей страны.
Но я не уверен, что это так.
В тот день было снято много других фотографий.
Но никто не хотел их видеть.
То, что мы видели и совершали на войне,
вся эта жестокость, в неё невозможно поверить.
Но мы видели в этом какой-то смысл.
Чтобы сделать это, нам нужно выразить истину
всего лишь в нескольких словах.
Плёнка испорчена.
Не думаю. На вид вроде всё нормально.
И если удаётся сделать фотографию…
Благодаря фотографии можно победить или проиграть в войне.
Вам стоит на это посмотреть.
Возьмём Вьетнам.
Фото этого южновьетнамского офицера,
стреляющего тому парню прямо в висок, бабах!
Этого было достаточно.
И война проиграна.
А мы всё торчали там и делали вид, что это не так.
В тот день я сделал много фотографий. И ни одна из них не имела никакого значения.
Спасибо. Я вам благодарен.
Звучит смешно, но такое случается.
Страна была на грани банкротства.
Кругом был цинизм, люди устали от войны.
О боже, это же Харлон!
Где?
Вот здесь. Устанавливает флаг, это твой брат.
Ма, здесь же ничего, кроме спины, не видно.
Но это его спина. Я меняла ему подгузники и посыпала присыпкой, и я знаю, что это мой сын.
Это он. Позови отца.
Папа, мама нашла в газете фото задницы Харлона.
Следи за своим языком, молодой человек.
Спасибо.
Одно-единственное фото смогло всё изменить.
Оно на первых страницах всех центральных газет.
Более двухсот газет, и все просто завалены заявками на отпечатки.
Думаю, мы, наконец, нашли то, что нам нужно.
Санитар!
- Я схожу к нему. - Нет, не надо.
Игги, я должен пойти.
У меня совсем другая теория.
Если ему действительно так нужна медицинская помощь, пусть придёт сам.
Заткнись и давай ползи сюда, ленивый сукин сын!
Сейчас, пусть погаснет эта ракета.
- Вот дерьмо. Ладно, я пойду с тобой. - Нет.
И ты действительно хочешь меня тут бросить?
Я сразу вернусь, вот только сделаю пару уколов. Нужно идти.
О, боже.
Ладно, всё нормально.
Не трогай их. Не трогай.
Убери отсюда руки. Я сам. Я всё сделаю сам, ладно?
Не смотри туда. Запрокинь голову. Смотри на меня.
Так, смотри на меня. Я всё сделаю. Сейчас я всё сделаю.
Мы наложим вот эту повязку. Мы о тебе позаботимся.
И мы отнесём тебя вниз, хорошо?
У тебя всё будет в порядке.
Вот так.
Я сам. Я всё сделаю.
Вот так, надави вот сюда.
Положи сверху руки и надави вот сюда.
Запрокинь голову. Дыши.
И смотри на меня, ладно? Просто смотри на…
Док.
Помоги.
Ну хорошо. Всё нормально.
Ну как теперь?
- Хорошо. - Правда? Ну ладно.
- Хорошо. - Ну ладно.
Я пойду найду носилки, и мы отнесём тебя на берег. Я сейчас вернусь.
Я в норме.
Иди, помоги другим раненым.
Ладно. Держись.
- Где он? - Кто?
Парень, который был здесь, Игнатовски. Где он?
- Наверно, ты перепутал окоп. - Ничего я не перепутал!
Он был вот здесь, и где он теперь?
Игги!
Заткнись. Ты что, хочешь, чтобы все япошки на острове стали в нас стрелять?
Игги!
Чёрт возьми.
И они хотят, чтобы мы туда лезли?
Примерно так.
И куда, по-твоему, нас пошлют?
Я думаю, в пустыню, Франклин.
Ничего не понимаю.
Военная психология.
Если тренируешься на вулкане — значит, пошлют в пустыню.
Издеваетесь, да?
Харлон, зови сюда своих.
- И осторожней с бедуинами. - Есть, сэр.
- Что ещё за бедуины? - Это такие ребята на верблюдах.
Да, господи Иисусе, может, нас действительно отправят в пустыню?
Хорошо, допустим, ты сдвинешь её направо, а если пуля прилетит слева?
Пули не прилетают слева. Ты когда-нибудь видел японца-левшу?
В этом столько же смысла, как если принимать душ в ботинках.
Ты ведь даже не знаешь, зачем так делать, верно?
Если я не говорю тебе, значит, не знаю?
Ты так делаешь, потому что это делает Майк.
Я спрошу у него.
Ты дома стриг кого-нибудь?
Немного.
Хотел стать парикмахером, а, Док?
Нет, просто немного учился.
Но не на курсах парикмахеров?
Нет.
- Ух ты. - Готов поспорить, Хейз выигрывает.
Вождь, я не имею отношения к смерти Сидящего Быка,
так что хватит на меня дуться.
Это другое племя. Пимы воевали на стороне белого человека.
- Правильный выбор. - Очень правильный.
Да. Нам это очень помогло.
Желаю удачи, ребята.
Спокойной ночи, Линдберг.
Метвецы. Он стриг мертвецов.
Что? Даже я это знаю.
- Кто в игре? - Я. Я в игре.
С ними гораздо проще — они не шевелятся, и вообще.
- Ну вот. - Да.
Знаешь, о чём я подумал?
Нам говорят, что нужно быть одной командой,
и я думаю, мы будем хорошей командой.
И как ты это понял?
Знаешь, у нас ведь много общего.
Как это вышло, что ты стал стричь мертвецов?
Я был учеником в похоронном бюро.
Ты многим об этом рассказывал?
И ты на самом деле выбрал морскую пехоту, потому что у них красивая форма?
Какой смысл становиться героем, если ты не выглядишь, как герой.
Валеты.
Дамы.
Чёрт.
Чем вы там в своей резервации занимаетесь, кроме того, что играете в карты, а, Вождь?
А ну-ка, все внимание, пехтура!
Завтра отрабатываем спуск за борт,
а это означает, что нам недолго осталось торчать на этой скале.
Отлично!
Ещё одно, кто не сдал мастурбационные ведомости,
лучше подпишите их до завтра, иначе вас не пустят на корабль.
- Я свою уже подписал. - Да. И я тоже.
Постойте. Почему я об этом впервые слышу?
Мне это надоело, Франклин. Я не могу тебе всё по два раза повторять.
Но я ничего не слышал о какой-то мастурбационной ведомости.
По-моему, они закончились.
Ну вот, а мне никто не сказал. Спасибо вам, ребята.
Ну ладно, дуй скорее в штаб к кадровику.
Может, у него завалялась парочка.
- Оставь карты. Я доиграю за тебя. - Спасибо, Майк.
Слушай, он будет называть тебя идиотом, но ты терпи, понял?
И не уходи оттуда, пока её не заполнишь.
- Спасибо, сержант. - Не за что.
Что у тебя с волосами, Рене?
Ты как мертвец выглядишь.
У вас всё время должно быть три точки соприкосновения с сеткой.
Следующие четверо. За борт.
Давайте, давайте. Не останавливаться.
Следующие четверо, за борт.
Смотри на того, кто под тобой.
Больше никуда смотреть не нужно.
Смотри на меня. Док, на меня.
Сохраняйте три точки соприкосновения с сеткой.
Видишь? Ничего сложного.
Переставляйте ноги по очереди, а руками держитесь за вертикальную стропу.
Помните, как только окажетесь в лодке, сразу отходите от сетки.
И всё время сохраняйте три точки соприкосновения с сеткой.
Есть!
Ладно, достаньте его из воды.
Дай руку.
Бери его ранец.
Не волнуйся о нём, Док.
Ладно, хватит небом любоваться! Продолжаем!
Никуда он не денется.
Наша цель, остров Х,
мерзкая, вонючая, грязная скала по имени Иводзима.
Это означает «серный остров», отсюда и запах.
По мне, выглядит как горелая отбивная.
После 20 дней непрерывной бомбардировки
на ней не осталось ни травинки, ни деревца.
Да там и раньше-то почти ничего не было.
Капитан?
Длина Иводзимы всего 5,5 мили, ширина – 2,5.
Вот тут внизу – утолщение. Это гора Сурибачи.
На ваших картах остров отмечен белым.
Особо ничего не видно.
Чёрные точки – известные нам места расположения противника.
Орудия береговой охраны, сдвоенные пушки многоцелевого назначения,
артиллерийские ДОТы.
Стрелковые ячейки, земляные укрепления, противотанковые ружья,
пулемётные гнёзда, бункеры и ДЗОТы.
Я не вижу казарм и других построек.
Верно.
И мы до сих пор не знаем, почему их нет.
Так что это для них не обычный остров.
Это не Тарава, Гуам, Тиньян или Сайпан.
Это японская земля, она для них священна.
12 тысяч японцев будут оборонять 8 квадратных миль.
Сами они не уйдут, джентльмены.
Нам придётся их уговорить.
28-я высаживается здесь, на Зелёном пляже.
8-я рота боепитания высаживается здесь, в целях поддержки.
Основная проблема – это орудия на горе Сурибачи.
С неё простреливается любая точка острова.
Пока их не подавим, мы — как мишени в тире.
В этом и состоит наша задача.
Мы пройдём через остров, прямо к базе противника,
...перережем ему горло и отрежем голову.
И возьмём эту гору.
Когда возьмём гору и уничтожим их тяжёлые орудия,
лишим их глаз.
Ну ладно, я пошёл. За мной.
Покажем всё, на что способна морская пехота.
Сразу за мной. Садимся.
Эй, ребята!
Человек за бортом по левому борту!
Ты его видишь?
Бросайте конец!
Вон он, вот там.
- Где он? - Смотри, смотри, смотри.
Гавайи в той стороне!
Греби помаленьку, Мак, мы подберём тебя на обратном пути!
Постой, они же должны спустить шлюпку!
Они не остановятся.
Что?
Никто не станет сбавлять ход. Невозможно.
Похоже, пора забыть о том, что «мы своих не бросаем».
- Сэр. - Входите.
Мне тут пришлось внести некоторые изменения.
Я повышаю тебя до командира взвода.
- Спасибо, сэр. Я вам очень благодарен. - Само собой.
Но, видите ли, я уже пообещал своим, что в этот раз буду с ними.
Это ты так изображаешь Джеймса Кэгни?
Я видел и получше.
Ну, я ещё потренируюсь.
Слушай, у тебя это не первый раз.
- Ты не должен никому ничего доказывать. - Нет, сэр.
Ты не лучший сержант из тех, что у меня были,
ты просто лучший из тех, кто до сих пор на ногах.
- Блок – хороший солдат. - Да, сэр, это так.
Люди его знают, он сможет занять твоё место.
Ты знаешь, вообще-то я всё уже обдумал.
Станешь командиром взвода - не придётся лезть под пули.
Я дал им слово, сэр.
Я сказал, что верну их всех матерям в целости и сохранности.
Это значит, я уже солгал половине из них. Не хочу лгать остальным.
- Как твои ребята? - Они справятся.
Может быть, за исключением Ганьона.
Наш Тайрон Пауэр?
Да, сэр. Он хороший парень, вот только лучше использовать его подальше от линии огня.
Я сделаю его посыльным.
Хорошо. Спасибо, сэр.
А теперь пошёл вон отсюда.
Слышал хорошие новости, Док? Мы идём с первой волной.
Ещё раз так сделаешь — башку оторву, понял!
Чёртовы доминошники.
Игги, ты когда-нибудь слышал новости, которые показались бы тебе плохими?
Мы первыми уходим с корабля, Док,
значит, нам не придётся лезть через борт.
Погрузимся на ДВС, и нас довезут прямо до места.
Вот чёрт, это действительно хорошие новости.
Видишь? Что я тебе говорил?
Что происходит?
Посмотри.
Мы их громим!
Мы громим их, Док.
Мне обещали 10 дней артподготовки.
Вы даёте три и говорите, что больше не можете?
А мне насрать! Меньше 10 дней артобстрела —
и мне придётся возвращать солдат их мамашам в корзинах!
Да, я прекрасно понимаю, почему.
Потому что у каждого моряка шило в одном месте,
ему хочется сгрузить нас здесь и поскорее отплыть в Японию,
чтобы поспеть к окончанию войны
и потом рассказывать детишкам, что он лично брал в плен императора.
Так вот, вы не попадёте в Японию до тех пор, пока мы не захватим этот дерьмовый островок!
Узкоглазые здорово на нём окопались!
Большое тебе спасибо, Джим. Три дня — это просто здорово, чёрт побери.
Поточить нож или штык?
Мне и так хорошо.
Поточить нож или штык?
Боже, Игги, оставь меня в покое, ладно?
А вам, ребята? Нож? Штык? Пинок в зад?
А тебе, Док? Поточить нож?
Ты его уже три раза точил.
Тогда дай посмотрю, может, он зазубрился.
Сделаем в лучшем виде, Док.
- Слушай, Док. - Да.
Когда высадимся, старайся поменьше размахивать своей сумкой.
У них есть снайперы, которые натренированы стрелять по ним.
Они знают, что если убить санитара,
ещё десяток пехотинцев умрут без медицинской помощи. Ладно?
Хорошо, Майк.
Да, прямо там.
Да закройте вы эту чёртову дверь.
Ага, как будто это поможет.
Это твоя подружка, Вождь?
Наверняка у тебя чертовски красивая скво.
Уверен, ты скучаешь и по ней, и по своему вигваму.
Здравствуйте, морские пехотинцы, приветствуем вас у берегов Иводзимы.
Мы ждём уже очень долго…
Вот как они поступают с пленными,
- по крайней мере, с теми, кому повезло. - Господи.
На вашем месте, ковбои, я бы не стал думать о том,
чтобы, в случае чего, помахать белым платком.
Бедные пехотинцы, как же вас занесло так далеко от родного дома.
Подумайте о девушках, которых вы оставили дома и которые ждут вас.
Но девушка не может оставаться дома каждый вечер.
Так с кем они будут сегодня, по-вашему?
Позволит ли она ему поцеловать себя? Утешит ли он её на ваших похоронах?
Послушайте эту прекрасную музыку и подумайте о девушках, которых вы оставили дома
и которые скучают по вам.
На сегодня всё. Встретимся завтра вечером.
Стрелки!
Вперёд, пошли! Давайте, на линию!
Стрелки!
Всё чисто!
На линию!
Рота Бейкер, вперёд!
- Не видел второй взвод? - Я их не вижу.
Первое отделение, вперёд!
Боже, как тут воняет.
- Пошли, пошли, пошли! - Вперёд!
Пошли, пошли, пошли! Пошли, пошли! Пошли, пошли! Хватит возиться! Пошли!
Всё чисто!
- Господи, тебе что, тренировок мало? - Он заблудился.
Сотня катеров идёт к одному пляжу, а этот парень заблудился.
Теперь я даже рад, что так вышло. Господи, что за бардак.
Есть версии, почему они не стреляют?
Это начинает действовать мне на нервы.
Может, они все погибли.
А ты что думаешь, Док? Как думаешь, они все погибли?
Майк, возьми шестерых и вытащите это орудие на берег.
Второй взвод, пошли. Не высовываться. Вперёд.
Пошли! Пошли!
- Ложись! - В укрытие!
Вперёд!
Огонь! Стреляйте!
Рэй, правее бери, ну!
Санитар!
Я наложу шину тебе на руку, а потом сделаю укол обезболивающего!
Давай, давай! Уходим с пляжа!
В укрытие!
У тебя дома осталась девушка, пехотинец?
Надо сделать так, чтобы она тебя дождалась, верно?
Давление на рану!
Откуда стреляют?
Где они?
Увидишь вспышку – стреляй туда!
Пошли, по…
На двенадцать часов, по бункеру!
Всё!
Третье отделение, вперёд! Пошли!
Где они, сэр?
На десять часов! На десять часов, ДЗОТ! Сержант!
- Сержант! Думаю, я смогу к нему подобраться. - Что?
Ладно, иди. Сюда.
На, возьми. Проверь оружие.
Да? Вперёд! Прикрываем!
Прикройте его!
Огонь, огонь!
Сукин сын.
Пошли! Пошли!
Вперёд!
Пошли, пошли, пошли!
Ложись, ложись, ложись!
Всё чисто.
Отличная работа.
Ты же сказал - всё чисто!
Было чисто!
Чёрт, похоже они стреляют не оттуда.
Линдберг!
Я!
Поджарь их!
Я тебя прикрою, Айс!
Не вздумай! Тут и без тебя стрельбы достаточно!
Одна пуля – и эта штуковина полыхнёт, как римская свечка!
Давай! Прекратить огонь!
Прекратить огонь!
Давай, давай! Прекратить огонь!
Прекратить огонь!
Ну! Давай!
Ложись! Всем лежать! Ждём огневой поддержки!
Ну, и как тебе бой?
Это не бой, а бойня.
Господи Иисусе!
Давай сюда пулемётную команду, живо!
Слава богу! Танки!
Посыльный! Давай сюда эти танки!
О, чёрт.
Ложись!
Капрал, смотри за левым флангом!
Пойдём без них! Вперёд! Вперёд!
Игги, не поднимай так со своей стороны, он же свалится.
Понял, Док!
Осторожно!
Пошли, пошли, пошли!
Не останавливайся!
Давай к тому ДВС, пусть выезжает на берег!
Давай, вперёд!
Ты следующий, приятель, мы вытащим тебя отсюда.
Давай!
Хорошие новости.
Разве что тебе не терпится попасть в Кэмп Тарава — нас туда отправляют.
Нас с тобой — нет.
Капитан Северэнс спросил меня, кто ещё был на том фото,
чёрта с два я помню, конечно.
Там был Майк, Док, Франклин, я, Хэнк Хансен,
и я только что вспомнил, что ты тоже там был.
Меня там не было.
Был, был.
И Хэнка не было. Хэнк поднимал первый флаг.
А этот поднимал Харлон Блок.
Чёрт. А я сказал, что это был Хэнк.
Тебя же самого там не было, умник. Откуда же ты знаешь, что это был Харлон?
- Ты сказал им, что это был я? - Нет. Говорю же — я только что вспомнил.
Отлично, и молчи тогда.
Они знают, что был кто-то ещё — это же видно на фото.
Тогда выбери кого-нибудь из мёртвых.
Им не нужны мёртвые, тупица краснокожая,
они хотят отправить нас в Штаты.
Я тебе что сказал?
Меня там не было.
- Понял меня? - Ладно.
Успокойся.
- Я никуда не поеду. - Хорошо, не поедешь.
Кто это сказал?
Дерьмо собачье.
Ты ранен, сынок?
Никак нет, сэр.
Тогда, наверное, ты голыми руками передушил кучу япошек?
Потому что, если я уступаю своё место герою,
это должен быть какой-то особенный герой.
Никак нет, сэр.
Тогда наслаждайся, пока можешь, но имей в виду — о тебе забудут ещё до Рождества.
Этот шестой — ты вспомнил его имя?
Простите, но я не помню.
Хреново — я сказал майору, что ты знаешь, кто это был.
На самом деле, то, что ты не знаешь, может вызвать подозрение,
что ты сам не участвовал в подъёме флага.
Позориться никто не хочет, поэтому, как только приземлимся,
тебя вернут назад, отправят на Окинаву
и ты как раз успеешь встретиться на берегу со своими товарищами.
Так что, может быть, хватит мне мозги пудрить? Говори, кто он.
Дайте пройти! Дорогу, дорогу! Дорогу!
Где этот сукин сын? Хейз! Хейз!
Хейз, а ну живо сюда!
Выходит, мои подчинённые возятся с флагом размером с дом моей матери,
а я ничего об этом не знаю?
Чёрт тебя побери, Айра, зачем ты мне врал?
Из-за тебя я выгляжу как полный идиот.
Нам будет тебя нехватать. Желаю удачи.
Теперь и твоё имя напечатали в газете.
Я только что слышала, как доктор сказал — твоя операция откладывается.
Тебя отправляют назад на большую землю.
Все, кто видел эту фотографию, думали, что подъём флага означает победу.
И больше они ничего не хотели знать. Победа!
Спустя пару недель после того, как это фото было снято,
половины людей, изображённых на нём, уже не было в живых.
Миссис Хансен! Миссис Хансен! Вы знали, что Хэнк – герой?
- Вы гордитесь им, миссис Хансен? - Каким он был в детстве?
Пожалуйста, посмотрите сюда, мэм.
Что вы можете сказать о вашем сыне?
Оказалось, что это имеет значение.
Вы смотрите на неё и верите, что их жертва была не напрасной.
Я не думаю, что Харлон тоже там был.
Вот он.
Бель, тут указаны их имена. Это не он.
Если бы не ты, он был бы сейчас жив и сидел бы вот здесь.
Думай об этом, когда будешь смотреть на это фото, Эд.
Мне нужно бежать домой и переодеться,
потому что мы идём на банкет к губернатору, а потом будет парад.
Только представь – сам губернатор приедет сюда, чтобы познакомиться с нами.
Я буду в голубом, так что…
- Ты собираешься переодеться? - Мы прерываем наши передачи
для специального выпуска новостей от СиБиЭс Уорлд Ньюс.
Только что получено сообщение, что президент Рузвельт скончался.
Президент умер от кровоизлияния в мозг.
На данный момент известно лишь, что президент умер в Уорм Спрингс, штат Джорджия.
Следите за нашими новостями.
Температура сегодня не изменится,
от нуля до пяти градусов тепла, небо ясное.
Алло?
Да. Конечно.
Мы понимаем. Это было бы неправильно.
Спасибо.
Итак, вот он, джентльмены. Сенатор Бойд, сенатор Робсон,
сенатор Хэддиган. Познакомьтесь: рядовой 1-го класса Айра Хейз.
Чертовски рад знакомству.
Рад познакомиться, сынок.
Простите?
Это же наречие индейцев Пима, парень. Ты что, собственный язык не узнаёшь?
Целую вечность потратил, чтобы выучить эту галиматью.
Извините, я слишком давно не был в резервации, сенатор.
- Док. - Айра.
А теперь – герои Иводзимы!
- Это вы. - Идите, идите. Идите.
Встречайте:
морской санитар Джон «Док» Брэдли,
рядовой 1-го класса Айра Хейз,
рядовой 1-го класса Рене Ганьон!
Чёрт побери.
Заходите, заходите. Бад Гарбер, министерство финансов.
- Рене Ганьон. - Бад Гарбер.
- Показали ребятам достопримечательности? - Мы сходили на бейсбол.
Отлично. Бар вон там, наливайте что хотите.
У меня тут для вас краткие инструкции,
простые вещи, которые вы должны говорить.
Прежде всего – «Покупайте облигации». Это надо произносить как можно чаще.
Маршрут следования, он меняется каждую минуту.
Все хотят встретиться с вами, ребята.
Женщины присылают конверты с чулками внутри,
пишут записки помадой. Прессе не будем говорить об этом, хорошо?
Пейте же, пейте, ради бога.
Боже мой, что вы там повидали, ребята.
Я смотрю новости.
Господи, ну и битва была.
Итак, нам нужно собрать кучу денег, а времени совсем мало.
Завтра Белый Дом, потом — бегом —
на встречу с кучей конгрессменов,
которые и цента не дадут.
Политики и актёры, они все такие —
посади их всех вместе в ресторан,
так они умрут от старости, прежде чем возьмут счёт.
Затем Нью-Йорк, Таймс Сквер,
обеды со сливками общества, потом Чикаго…
Кто эти «Золотозвёздные Матери»?
Так мы называем матерей тех солдат, что участвовали в подъёме флага, а потом погибли.
Вы подарите каждой матери по флагу,
они скажут пару слов, и деньги польются рекой.
Это будет так трогательно.
Но здесь сказано, что это мама Хэнка Хансена.
Милейшая женщина. Она знает, что ты дружил с её сыном.
Он писал о тебе в письмах.
Она очень, очень хочет с тобой познакомиться.
Но Хэнка нет на фото.
Что-что?
Хэнк не поднимал этот флаг.
Он поднимал другой, настоящий флаг.
Что? Настоящий… Настоящий флаг? Какой ещё настоящий флаг?
Наш флаг был запасной.
Мы подняли его, когда сняли тот, другой флаг.
У меня что — с головой не всё в порядке? Вы знали об этом?
Это выяснилось уже после того, как фото опубликовали все газеты.
Матерям уже сказали, но…
Великолепно. Это просто великолепно.
И зачем вы мне рассказали?
Теперь мне придётся объяснять это 150 миллионам американцев.
Так кто всё-таки изображён на этом чёртовом фото?
Хоть кто-то из вас есть на этом чёртовом фото?
Да, мы есть на этом чёртовом фото.
Шесть человек поднимают флаг над Иводзимой. Победа за нами.
Вы – трое из них, верно?
Это было на пятый день, сэр. Битва продолжалась ещё 35.
Так вы что, поднимали этот чёртов флаг всякий раз, как останавливались пообедать?
Можно, я ему врежу?
Знаете что, мне насрать: вы есть на фото,
вы подняли флаг, так и будем говорить, ребята.
Вы что, оглохли? Хэнка нет на фото. Это Харлон.
Какой ещё к чёрту Харлон?
Харлон Блок. Вот чья мать уж точно должна быть здесь.
Если хотите знать моё мнение, вся эта история – один большой фарс.
Знаете, как называется этот займ? «Могучая семёрка».
А можно было назвать его вот как:
«Мы полные банкроты, у нас нет денег даже на пули,
поэтому мы умоляем вас скинуться».
Но это вряд ли сработает. Хотя можно называть как угодно,
потому что четыре последних займа собрали так мало,
что мы просто напечатали ещё денег.
Спросите любого на Уолл Стрит, и вам скажут:
наш доллар почти ничего не стоит, столько мы назанимали.
И больше уже никто не хочет давать нам взаймы. Корабли не строятся.
Танки не выпускаются. Пулемёты, миномёты, ручные гранаты – ничего.
Думаете, это фарс? Хотите вернуться к своим товарищам?
Тогда набейте карманы камнями, прежде чем сесть в самолёт,
потому что нам больше нечем стрелять в японцев.
И не удивляйтесь, если ваш самолёт не взлетит,
потому что баки пусты.
А наши добрые друзья, арабы, зарабатывают миллиарды.
Если мы не соберём 14 миллиардов долларов —
это миллионы с тремя нулями — война завершится к концу месяца.
Мы заключим с японцами сделку, отдадим всё, что они захотят,
а вы вернётесь домой, потому что вы видели, как они сражаются,
и они уж точно не собираются сдаваться.
14 миллиардов долларов.
Последние три займа вместе столько не собрали.
Люди на улицах,
они смотрят на это фото, и у них появляется надежда.
Не спрашивайте меня, почему. Лично я считаю, что это дерьмовое фото.
Тут даже лиц ваших не видно.
Но оно говорит, что мы можем победить, и мы уже побеждаем,
нужно лишь, чтобы вы копали немного поглубже.
Они хотят дать нам эти деньги.
Нет, они хотят дать их вам.
Но вы, вы не хотите попросить об этом. Вы не хотите дать им надежду.
Вы хотите рассказать им про этого парня и тот флаг.
Ну что ж, это ваш выбор.
Потому что, если мы признаем, что сделали ошибку, все только об этом и будут говорить,
и на этом всё закончится.
Джентльмены.
М-р президент, вот они.
- Здравствуйте. Рад вас видеть. - М-р президент..
Чертовски рад видеть вас, ребята.
Я слышал, вы прошли через такое пекло, такое пекло.
Так точно, сэр.
Айра, вы ведь из резервации на реке Гила в Аризоне, верно?
Да, м-р президент.
Вы индеец, а это значит, что вы в большей степени американец, чем любой из нас.
Уверен, ваши родичи гордятся тем, что вы носите эту форму.
Очень гордятся, сэр.
Им есть чем гордиться.
Ну что ж, я хочу поблагодарить вас, что приехали в Вашингтон, чтобы помочь нам.
Вы сражались за гору в Тихом океане,
а теперь нам нужно, чтобы вы сражались за гору денег.
- И я уверен, вы нас не подведёте. - Никак нет, сэр.
Хорошо. Тогда вперёд.
Это конец церемонии.
Давайте посмотрим на это знаменитое фото, так, смогу ли я вас узнать?
Господи. Это вы.
Ребята. Ребята, это за мой счёт. За тех, кого больше нет с нами.
Да, сэр.
Простите, м-р Ганьон. Можно попросить у вас автограф?
Конечно.
Как ваше имя?
Не знаю, как вы, а у меня впечатление,
что я пью не с теми героями.
Вы такой герой. Для нас честь быть рядом с вами.
Это не так.
Это работа профессионалов. За профессионалов!
Вот они где. Ребята, это ведь вы на фотографии, верно?
Я слышал, что вы на поезде.
Дайте пожать вам руки. Джон Теннок.
Джон Брэдли.
Эти со мной. Гарвард и Йель. Пороха не нюхали.
Все эти богатенькие сыночки – просто щенки.
А ну, парни, пожмите руки настоящим героям войны.
Простите меня на одну минуту.
Можете купить им выпить, пока вы здесь.
Верно. Этим людям – вся выпивка за мой счёт.
А вы ещё один, верно? Джон Теннок, Строительная компания Теннока.
- Рене Ганьон. - Рад знакомству.
Давайте, выпейте. Вот моя карточка.
Послушайте-ка, Рене,
когда закончите быть знаменитым, приезжайте ко мне.
если вы можете продавать облигации, сможете продавать и дома.
Теперь домов больше не строят – их доставляют в готовом виде.
- Слышали о домах индустриального производства? - Нет, сэр.
Услышите. Не потеряйте карточку и обязательно приезжайте, вы слышите?
- Ладно? - Обязательно приеду.
Ну, хорошо.
Без этого ведь нельзя, а, Док?
Если бы только Майк с ребятами мог нас видеть.
Да, они глазам бы не поверили, верно?
Харлон!
Франклин!
Ты можешь представить Франклина
на этом поезде,
как он ест в вагоне-ресторане со всем этим столовым серебром?
Нам здесь не место, Док.
Это будет славный день,
Все ребята вернутся домой,
Будут играть миллионы оркестров,
И мы станцуем Польку Победы.
И когда мы зажжём факел свободы
В каждом тёмном уголке мира…
Айра! Эй, Айра! Говорят, фото было постановочным!
Что?
Говорят, вы позировали для этой фотографии!
Эй, Док!
Мы тут больше, чем в жизни, Док!
И все мы вздохнём с облегчением,
Когда каждая девушка поцелует парня, которого она целовала на прощание,
И они пройдут по Пятой Авеню,
На виду у Объединённых Наций,
И когда эта прекрасная мечта, наконец, осуществится,
Мы все станцуем Польку Победы».
Отличная работа.
Спасибо.
Спасибо, девочки!
А теперь,
вот те люди, которых вы так хотели увидеть,
люди в белом.
Рядом со мной — герои Иводзимы:
рядовой первого класса Рене Ганьон,
рядовой первого класса Айра Хейз
и военно-морской санитар Джон «Док» Брэдли!
Спасибо.
Мы очень благодарны всем вам за то, что пришли сюда сегодня в поддержку армии.
Нам очень нужно, чтобы вы покупали облигации, поверьте.
Потому что без вашей помощи нам не выиграть войну.
Что же до того, что мы будто бы являемся героями Иводзимы,
это совсем не так.
На самом деле мы не совершили ничего особенного.
Особенно он.
Особенно я.
Я был простым посыльным. Вот и всё.
Мы подняли флаг.
Мачта, к которой мы его прикрепили, оказалась тяжёлой,
...и потребовалось несколько человек.
В это время нас сфотографировали.
Настоящие герои – те, кто погиб на этом острове.
И мы будем благодарны, если вы купите облигации в память о них. Спасибо.
Может, ты телом гранату накрыл, а, Айра?
Или взорвал пулемётное гнездо?
Я хотя бы стрелял из своей винтовки.
Ладно, хватит.
Попал куда-нибудь? Или ты и тогда был в стельку?
Что ты сказал?
Эй, парни! Перестаньте!
Брось. Хватит.
Человек в высокой шляпе подойдёт и к вам.
Готовьте ваши денежки, когда он закричит:
«Сколько облигаций купили сегодня?»
Сколько облигаций купили сегодня?
Я продаю облигации свободы.
Сколько облигаций вы купили сегодня?
Рене, вот сюда. Сядь между ними.
Сюда идёт торговец свободой
И просит вас купить свою долю свободы.
…для нас, и им нужна наша помощь.
И если вы задумаетесь об этом, вы поймёте,
что покупка облигаций — не только правильное решение.
Это единственно правильное решение.
Да, эта война слишком затянулась.
Слишком много жизней отдано, и эта цена…
- Шоколадный или клубничный? - Клубничный.
…слишком высока.
Но если мы опустим руки,
если не начнём копать ещё глубже и делать больше, чем делаем сейчас,
тогда все жертвы окажутся бессмысленными…
Шоколадный или клубничный, сэр?
…и эти жизни будут отданы напрасно.
Вперёд! Пошли, пошли!
«Перо Шесть», это «Перо Два», приём. Куда подевались наши танки?
В песке застряли. Капитан сказал, чтобы вы выступали без них.
Боже.
Неплохо ты тут поработал, Рене.
Ладно, приготовиться к атаке. Передай дальше.
Второй взвод! Вперёд! Вперёд! Вперёд!
Ладно, второй взвод, встать! Вперёд!
Козёл.
Пошли!
Пошли, пошли! Давай, давай, давай!
Санитар!
Второй взвод, вперёд!
Док!
Док, уходи отсюда!
Санитар!
Док!
Док, убирайся оттуда к чертям!
Прошу внимания.
Поезд номер 48 из Нью-Йорк Сити, следующий через Бостон,
Рочестер, Нью-Йорк,
Толедо, штат Огайо, и Саутбэнд, штат Индиана, прибывает на седьмой путь.
Поезд номер 48 прибывает на седьмой путь.
Ну ладно, пошли. Пошли.
- Давайте, ребята. - Пошли.
- Осторожнее, мэм. - Спасибо большое.
Леди и джентльмены, позвольте представить вам героев Иводзимы.
Военно-морской санитар Джон «Док» Брэдли.
Рядовой первого класса Айра Хейз.
И рядовой первого класса Рене Ганьон.